Чем плохо и прямо сейчас, лучше идеально и никогда

Есть люди, которые годами не могут начать что-то делать не потому, что ленивы. Всё гораздо драматичнее. Они ждут момент внутренней божественной безупречности. Чтобы сразу красиво. Глубоко. Точно. Достойно. Без стыда. Без ошибок. Желательно ещё под музыку Ханса Циммера и с ощущением собственной великой собранности.

Поэтому вместо маленького несовершенного действия происходит грандиозная подготовка к нему.

Человек может три недели выбирать блокнот, чтобы начать новую жизнь. Смотреть обзоры ежедневников так, будто от качества бумаги зависит судьба цивилизации. Или часами продумывать структуру проекта, который никогда не увидит свет, потому что реальность, как назло, всё время отказывается соответствовать идеальной картинке в голове.

Вообще, перфекционисты — очень интересные люди. Со стороны они выглядят как любители высокого качества. На деле многие из них просто панически боятся пережить собственное несовершенство.

И тут начинается почти комедия.

Потому что человек, который боится сделать “не идеально”, постепенно начинает жить примерно никак.

Он не запускает проект.

Не пишет текст.

Не уходит из плохих отношений.

Не начинает тренироваться.

Не пробует новое.

Не выкладывает работу.

Не говорит важное.

Зато бесконечно думает.

Перфекционист вообще способен превратить собственную жизнь в элитный склад невоплощённых возможностей. Всё аккуратно разложено по полочкам: идеи, таланты, планы, желания, потенциальные книги, курсы, путешествия, разговоры, перемены. Ничего не происходит, но зато какое великолепное внутреннее качество замысла.

Самое забавное, что перфекционизм часто выглядит очень достойно. Человек не говорит:

“Я боюсь”.

Нет. Это было бы слишком честно.

Он говорит:

“Я пока недостаточно готов”.

“Нужно ещё доработать”.

“Я хочу сделать качественно”.

“Сейчас не лучшее время”.

И звучит это почти благородно. Особенно для окружающих. Любовь к качеству вообще социально одобряемая форма тревоги.

Есть старый анекдотический тип людей, которые годами “пишут книгу”. Все вокруг уже состарились, сменили работу, развелись, снова женились, пережили ипотеку и пару экзистенциальных кризисов, а книга всё ещё “в процессе”. Потому что автор пока не нашёл идеальную структуру. Или идеальный ритм. Или себя. Или атмосферу. Или правильный сорт внутреннего просветления.

Иногда смотришь на это и понимаешь: человек не книгу пишет. Он пытается избежать встречи с реальностью, в которой что-то сделанное почти всегда получается живым, кривоватым и человеческим.

А это очень трудно выдержать людям, привыкшим измерять свою ценность качеством результата.

Вообще, у перфекционизма довольно плохой пиар. Его часто подают как милую особенность отличников:

“Ну да, я перфекционист”.

С таким видом, будто речь идёт о тонком вкусе к вину или любви к хорошему кофе.

Хотя в тяжёлой форме это довольно выматывающая штука. Потому что внутри перфекциониста обычно живёт очень неприятная идея:

если я сделаю недостаточно хорошо, меня станет невозможно любить или уважать.

И тогда любое действие превращается почти в экзамен на право существовать.

Некоторые люди так боятся ошибиться, будто за опечатку в презентации их немедленно выведут на городскую площадь и лишат человеческого достоинства. Хотя чаще всего миру вообще всё равно. Это, кстати, одна из самых оскорбительных новостей взрослой жизни: окружающие думают о нас значительно меньше, чем нам хотелось бы.

Но перфекционист живёт внутри внутреннего трибунала. Там всё время идёт суд. Недостаточно умно. Недостаточно красиво. Недостаточно глубоко. Можно было лучше. Настоящий профессионал так бы не сделал. И человек постепенно начинает откладывать жизнь до версии себя, которая наконец станет безупречной.

Проблема только в том, что безупречные люди существуют примерно там же, где эмоционально зрелые бывшие, идеально воспитанные дети и мужчины, которые “просто хотели серьёзных отношений, но боялись вам мешать”.

То есть в основном в художественной литературе.

Самое печальное в перфекционизме даже не тревога. А высокомерие по отношению к собственной личности. Как будто человек имеет право действовать только после того, как перестанет быть живым, уязвимым и несовершенным.

Хотя всё настоящее обычно выглядит немного неидеально.

Живые тексты — неровные.

Настоящая близость — неудобная.

Нормальная работа — с ошибками.

Любовь — с растерянностью.

Новые проекты — с ощущением “господи, что я вообще делаю”.

И только внутренний перфекционист продолжает стоять над этим как очень утомлённый завуч и требовать немедленно перестать позориться.

А потом человек вдруг замечает, что половина жизни уже ушла не на действие, а на подготовку быть достаточно хорошим для действия.

И это довольно страшный момент.

Потому что однажды приходится признать: иногда фраза “я просто хочу сделать идеально” означает не высокие стандарты.

А очень изящно организованный страх жить.